Сказки? Нет!

В одной обычной хрущовке обычного провинциального городка Дуевска жил да был обыкновенный мудила - маньяк. Звали его Женей Головкиным. Жил он обычно, как и все, имел жену, и не только. Была у него обычная собака, породы такса. Был гараж за углом, машина и дача. Но и среди обычных людей водятся маньяки и некрофилы. Женя был одним из них. Любил он и то и другое. Он убил сорок три человека, предварительно вырезав у них глазные яблоки и запихав вместо них свои фекалии. Не у всех он их вырезал, а только у наиболее приглянувшихся. Нравились ему карие глаза, да и от голубых не отказывался, он ведь любил голубых. В гараже у Жени был просторный погреб, больше похожий на подвал, в нём он мариновал вырезанные и выдавленные глазные яблоки. Там находился его инвентарь. Ножи из нержавеющей стали, оцинкованные тазы, стеклянные трубки, банки с соляной кислотой занимали треть погреба. Погреб он специально увеличил, чтобы чувствовать простор, любил он свободу, воздух. При виде незнакомых ему людей у него учащалось сердцебиение, одежда становилась мала, ладони увлажнялись и подёргивались. Зная это, он прятал руки в карманы брюк, в заднем кармане которых он держал два бритвенных лезвия и иголку. Лезвий было два на тот случай, если одно сломается, ими он обычно перерезал дыхательные пути на шее и артерии на ногах. Иголкой он прокалывал те глаза, которые ему не нравились, и всегда ей выцарапывал на правой щеке свои инициалы, на правой потому, что у его жены на левой был врождённый красный шрам в пять сантиметров длиной. Женя очень любил свою жену. Она внешне была похожа на него, те же скулы, те же очертания лица, тот же рост, то же имя, и тот же год рождения - 1974-й.

Работал Женя зубным врачом в одной из пригородных поликлиник. Он был уважаем в своих кругах, подавал пример коллегам. Ценили его и клиенты. Женя тоже их ценил, не один раз он увозил после работы их по одиночке в лес под наркозом. Там, в леспосадке, привязав жертву к дереву и засунув ей в зад два огромных колючих кактуса, он выбивал все зубы из верхней челюсти долотом, которое заблаговременно оставлял утром в своём забугорном авто. Автомобиль у него был большой, синий фургон. Нижнюю же челюсть он просверливал ручной дрелью насквозь, затем продевал через образовавшуюся дыру толстую холщовую верёвку и с умилением завязывал дважды бантиком. Второй конец этой верёвки прицеплял к фургону, садился за руль, заводил машину и лихо жал на педаль газа. Челюсть вырывало целиком и полностью, даже с весёлым хрустом выламывало шейные позвонки. Проехав сто метров, он поворачивал назад и со всего газа наезжал на труп. Чтобы не оставить никаких следов на бампере фургона, он предварительно прикреплял спереди чугунную панель с огромными ржавыми стальными шипами. Отъезжал назад, выходил, снимал панель, убирал её в кабину за кресло и принимался за челюсть. В самом фургоне Женя держал автоматизированный зубной станок, с мощными титановыми свёрлами из нержавеющей стали. Он с ловкостью ювелира высверливал в челюсти отверстия причудливой формы, инкрустировал их разбитыми зубами.

Шли годы, Женя старел, пропадала былая ловкость и сноровка. Всё чаще и чаще он был не в состоянии произвести на свет фекалии по причине геморроя. Ему приходилось изменять своей давней и так полюбившейся ему привычке - запихивать в глазницы своих подопечных свежие фекалии.